"А так им и надо", — решила было она, сдвигая попку на самый край стула, что бы струя не затекла на сидение, но — не успела.
Сильно, по-хозяйски, распахнулась дверь, и в комнату вошел тот самый невысокий мужчина, которого Анька успела разглядеть еще несколько часов назад, дома, сразу после штурма. Резкими движениями сняв пальто и шляпу, мужчина бросил их на стол, пригладил привычным жестом довольно длинные волосы, черные, с проседью, и коротко скомандовал конвоирам: "Все — вон!"
Замешкаться бойцы не сумели, хотя и приложили все силы, что бы телодвижениями своими дать понять выгоняющему их человеку, что он нарушает все мыслимые и немыслимые инструкции и предписания по работе с задержанными. Выглядело со стороны это довольно потешно и очень понятно. Однако, мужчина не поддался, приказ повторять не стал, а только резко пару раз кашлянул в сторону спецназовцев, подгоняя их исход из комнаты.
Наконец-то, оставшись наедине с Анькой, он присел на край стола напротив нее и, покачивая правой ногой, предложил:
— Теперь поговорим?
— Поговорим, — согласилась Анька, — вот только сначала…
И тут из нее полилось. Мощно, от души, просто-таки с аппетитом. Удерживаемая через силу моча с неприятным, каким-то резким запахом била в пол, подымая кучу маленьких, едва заметных брызг. И Анька, испытывая настоящее удовольствие от облегчения, подумала, что как минимум пара синяков ей гарантирована. "А вдруг — извращенец? — с легкой надеждой подумала она, видя, как кривится лицо визитера. — Может, еще разок попросит поссать, на бис…"
"Охрана!" — гаркнул мужчина, не вставая с места. И Анька постаралась удержать рвущийся наружу испуг. Она всегда очень сильно пугалась в самый первый момент, когда ее начинали бить, вот и сейчас…
Но девушка ошиблась, ни о каких побоях тут речи не зашло. "Прибрать, быстро", — кивнул мужчина на растекающуюся по полу лужу мочи. И охранник, уже не из тех ребят, что возились с ней с момента захвата, а простой, не очень фигуристый тюремщик с бледным лицом, одетый в серый помятый комбинезон моментально приволок откуда-то швабру с намотанной на нее тряпкой, аккуратно собрал разлитое Анькой и исчез, так за все время не издав и звука.
— Теперь-то поговорим? — повторил мужчина, сидящий на столе, так, будто бы ничего и не произошло, но в голосе его прорезались неожиданные угрожающие нотки…
Анька проснулась неожиданно от болезненного ощущения внизу живота. Вокруг было темно, хоть глаз выколи. Подтянув ноги, девушка села, прислушиваясь к беспокойному, прерывистому дыханию слева и справа от нее. Слева, обнявшись, как мальчик с девочкой, спали Саня и перебравшийся к нему Варлам, а справа чуть всхрапывал во сне уткнувшийся в подушку Семен. "Что это — ничего не было?" — успела подумать Анька, ощущая сильнейший физиологический позыв.
Быстренько проелозив задницей по лежбищу, она соскочила босыми ногами на пол, даже носочки свои, закинутые куда-то перед сном, искать не стала. Почти наощупь, благо, квартирка знакомая до последнего гвоздя на вешалке, добралась до туалета. И только здесь, с облегчением журча и прижмурив глаза от яркой со сна запыленной, старой лампочки, вспомнила до конца свой жутковатый в своей натуралистичности сон.
"Вот надо ж такому привидеться, — подумалось Аньке. — Вроде бы, и водка не паленая, и выпили не до упаду, да еще и закуска такая душевная. С чего бы такое?"
Выйдя из туалета, девушка прошлепала босыми ногами на кухню, очень хотелось пить, ведь после вечернего обжорства под водочку, утомленные все почти сразу заснули, и она, наверное, первая, а теперь мучил сушняк, наложившийся на духоту комнаты.
В кухне Анька не нашла ни одной кружки, может быть, посуду с выпивкой, кто-нибудь из мальчишек приволок в спальню пока она спала, а потом возвращать их обратно было уже никому не охота. Пришлось наклоняться над раковиной и хлебать вкуснейшую хлорированную воду прямо из-под крана, жажда оказалась сильнее привычки пить из кружки.
Утерев рукой мокрые губы, Анька присела на свое любимое местечко у стола, наощупь достала запасную пачку сигарет и спички, которые здесь хранились только для разжига огня газовой плиты. Прикурив, девушка засмотрелась на сиреневый, тусклый свет далекого уличного фонаря. Взбудораженная неожиданным сном, она никак не могла успокоиться и упорно искала приметы привычной, хоть и беспокойной, но знакомой жизни.
"Кажется, Варлам две бутылки в магазине спер, — вспомнила Анька вчерашний вечер, — значит, хотя бы одна, но еще тут должна быть, на кухне, ну не успели же мы оба литра за вечер уговорить, пили-то немного".
Отложив дымящуюся сигарету, девушка пошарила на заветной полке и сразу нашла бутылку. Выставила её на стол, затянулась пару раз, вновь решая проблему с тарой, ведь даже водички попить было не из чего, что ж тут говорить про водку. Неужели придется во так — из горла, без закуски? Но, как учит народная мудрость, голь на выдумку хитра. Анька, свинтив пробку, прямо в нее же и налила себе два десятка граммов водки, благо, пробка была длинной, вместительной. Рот и гортань обожгло, но Анька мужественно стерпела и налила себе еще троечку таких же рюмочек, прежде чем водку ощутил желудок. Теперь теплая волна начала подыматься снизу вверх, к голове, и девушка, прикурив вторую сигаретку и стараясь успокоиться окончательно, принялась вспоминать вчерашний день. Может, в нем крылась причина кошмарного сна?
На стадионе
Притихнув и вытягивая последние капли дыма из окурка, Анька, отвлекаясь от кошмарного сновидения, размышляла, куда бы в следующий раз повести новую подружку, и как бы устроить так, что бы мальчишки свалили на сутки из квартиры… тогда уж она точно сможет насладиться без помех и постоянных оглядываний обществом белокурой красотки…
Мечты охватили её, полусонную, полупьяную, цепкой паутиной, настолько показавшейся реальной, что соски Аньки мгновенно вздыбились, заныли приятной и желанной легкой, навевающей безумие болью…
… В окно, занавешенное плотными, пыльными гардинами ударил мерцающий и переливающий свет синих, зловещих мигалок, укрепленных на крышах автобусов и легковушек. Где-то далеко-далеко, будто бы в иной, чужой жизни раненым мамонтом взревел и замолк дизель бронетранспортера. И через мгновение все шумы перекрыл резкий, неприятный голос, многократно усиленный динамиками настолько, что даже стекла тихонечко задребезжали, услыхав: "Внимание! Проводится очистка района от асоциального элемента и люмпенов. Всем оставаться в своих квартирах и приготовить документы для проверки. При попытке покинуть квартиры огонь открывается на поражение". И будто подпись под воззванием — короткая, злая очередь из автомата.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
